Заповедник как несвободная экономическая зона

В плавнях дельты Дуная пересеклись деловые интересы вилковских предпринимателей, администрации заповедника и Минтранспорта

Город Вилково Одесской области, откуда недавно вернулся корреспондент «Контрактов», — не только украинская Венеция, стоящая на берегах нескольких каналов-проливов дунайской дельты. С недавних пор это еще и единственный в Украине город, зажатый между иностранной территорией и заповедником.

Последний, добившись монополии на использование местных природных ресурсов, установил контроль над традиционными сферами интересов вилковских предпринимателей — рыболовством, заготовкой камыша, к которым прибавился еще и туризм. В развитие конфликта между вилковскими предпринимателями и администрацией заповедника добавились и планы Минтранса восстановить полноценное судоходство через украинский участок дельты Дуная.

Единственный кормилец Вилково — Дунай

Своеобразную экзотику Вилково придают не только многочисленные дунайские рукава, протекающие через город, и коренные жители — русскоязычные староверы-липоване. Довольно экзотически для большинства украинцев выглядит и специализация местного малого и среднего бизнеса — рыболовство, заготовка камыша, водяного ореха, а с недавних пор и туризм.

Часто в сети рыбаков из дельты Дуная попадает не обычная рыба, а деликатесы — дунайская сельдь и осетровые. В советские времена в городе был построен рыбзавод, который специализировался на сельди особого посола, поступавшей исключительно в партноменклатурные спецстоловые и московские-ленинградские магазины «Океан». Теперь рыбзавод остановлен, но деликатесную сельдь солят в домашних условиях. Сейчас, зимой, килограмм засоленной дунайский сельди в Вилково стоит 20 грн.

Свежая сельдь массово появляется на рынке в путину, с марта по июнь, и стоит тогда 4,5 грн/кг. Ее выловом занимаются до десятка частных предприятий, возникших на обломках реформированного три года назад рыболовецкого КСП и получивших лицензию в Госрыбхозе. У фирм по десятку-два лодок, на каждой из которых работают по два рыбака. Кроме них выходят на промысел около трехсот индивидуалов. Вместе они налавливают, по официальным данным, 250 т сельди в год.

Однако в последние годы, как отмечает директор Дунайского биосферного заповедника Александр Волошкевич, рыбы стало меньше, а рыбаков больше. По данным горсовета, в Вилково самый высокий официальный уровень безработицы среди городов Одесской области — около 80%. Рыбзавод и завод прессовых узлов остановились, судоремонтный сократил штаты втрое, а порт Усть-Дунайск — впятеро. В этой ситуации в дельту вышли даже те, кто еще 10 лет назад рыбачил разве что для забавы. Соответственно и вылавливают, по оценкам заповедника, не 250 и даже не 500 тонн, как в лучшие времена рыбколхоза, а все 800.

А кто не умеет рыбачить — тот перепродает оптовым покупателям купленную у рыбаков сельдь, зарабатывая на килограмме где-то по полгривни. По словам советника городского головы по вопросам экологии Василия Прокопенко, занимается таким бизнесом в городе каждый третий взрослый из 10-тысячного населения города.

В Вилково работают и полдесятка турфирм, причем все они специализируются на приеме туристов. В свое время именно в Вилково возник один из первых еще в УССР туристических кооперативов. Украинская Венеция ежегодно привлекает тысячи путешественников. Иностранцам, которых среди посетителей Вилково пока немного, не терпится побывать на официально установленном месте впадения крупной европейской реки в Черное море, которое также на украинском участке дельты Дуная. Недавно в дельте появилось еще одно направление туризма — охотничий. Каждый турист за несколько часов экскурсии платит до 50 грн, а за несколько дней тура — 100—175 грн/день.

Заповедник — и милиция, и налоговая

Но есть в Вилково и другая специфика, в последние годы особенно донимающая местных предпринимателей, и не только. В 1998 г. Указом Президента территория заповедника расширена более чем втрое (до 46,4 тыс. га), а все 14 тыс. га, где был заповедник «Дунайские плавни», стали зоной строгой охраны, там запрещена любая хозяйственная деятельность. Сам заповедник стал называться Дунайским биосферным, и полновластным хозяином на всей территории Вилковского горсовета, за исключением зоны сплошной жилой застройки, стала администрация заповедника. Любую лодку, вышедшую за пределы города, или любого туриста, забредшего в плавни, работники заповедника имеют право остановить, обыскать, изъять найденную рыбу и орудие лова, выдворить и даже оштрафовать.

До 1998 г., когда заповеднику принадлежала только четверть территории украинского участка дельты и находился он почти в 10 км от города, у местного рыбного и туристического бизнеса было достаточно территории для развития, и он мирно сосуществовал с заповедником. Но когда биосферный заповедник распространился на 80% украинской части дельты, немало вилковских предпринимателей попали в зависимость от него. Дело в том, что именно заповедник выдает (разумеется, не бесплатно) квоты на вылов рыбы и впускает (также за определенную плату) на свою территорию туристов. Таким образом, по словам местных жителей, администрация заповедника подменила на территории Вилковского горсовета и рыбинспекцию, и милицию, и налоговую.

По мнению вилковцев, таким образом администрация заповедника отстаивает, скорее, не сохранность природы, а собственную монополию на использование природно-рекреационных ресурсов дельты. «Первейший браконьер — егерь», — заявляют вилковские с деда-прадеда рыбаки. И этому тяжело не поверить, особенно слыша, что водитель морского порта, чей должностной оклад вдвое выше егерского, перешел на работу в заповедник.

Администрация заповедника активно захватывает и местный туристический рынок. Получив лицензию на туристическую деятельность, заповедник установил партнерские отношения еще с двумя вилковскими турфирмами. Зато другие фирмы, которые раньше организовывали туры в дунайскую дельту, теперь выталкивают с рынка: их туристов просто не пускают в заповедник.

А такое исконное занятие как заготовка камыша, администрация заповедника надежно монополизировала. Правда, заповедник и возродил эту отрасль в 1996 г. Тогда в ходе поездки в Голландию руководство заповедника заметило, что для обустройства крыш зданий в «старосветском стиле» (кабачки, ресторанчики, бунгало) используют камыш. Для его заготовки, а официально — расчищения акваторий, администрация заповедника быстро нашла научное обоснование, и теперь в сезон нанимает почти 1000 местных жителей, а недавно, по словам вилковцев, завезла на острова первую «сборочную технику» — переоборудованную сенокосилку. Деталей бизнеса на камыше заповедник не раскрывает, но известно, что рубщику за сноп платят 1,5 грн. Еще 25 коп. — чистая прибыль заповедника, а 1 грн — прибыль одесских фирм, перепродающих камыш непосредственным покупателям из Голландии и Германии.

Развернуть такую широкую бизнес-деятельность заповеднику помог грант Всемирного банка в размере $1,5 млн, предоставленный в 1998—1999 годах и подкрепленный бюджетным финансированием на сумму 300 тыс. грн. Заповедник построил, в частности, административный комплекс с 14 гостиничными номерами, который теперь дает единственный в Вилково пристойный ночлег.

Минтрансу, как и вилковцам, заповедник мешает

Советская власть в Вилково, как и на Западную Украину, пришла только в середине 40-х годов. И, как на Западной Украине, местное население хорошо сберегло чувство владельца и память о прежней собственности. Еще указом царя Александра III все угодья в той части дельты Дуная, которая тогда принадлежала России, а ныне — Украине, были отданы в пожизненное пользование жителям Вилково. Поэтому теперь местные воспринимают передачу всей незастроенной территории горсовета заповеднику как экспроприацию их собственности.

В конце ноября Вилковский горсовет на своей внеочередной сессии проголосовал за уменьшение строгой заповедной зоны с 42 до 8% общей территории заповедника и изъятия у него акваторий. Однако решение горсовета с юридической точки зрения — не больше, чем декларация свободы территориальной общины, ведь менять границы заповедников может только Минэкологии. А создание украинско-румынского Дунайского биосферного резервата вообще зафиксировано двусторонними международными соглашениями.

То есть проблемы вилковчан можно решить только на высшем государственном уровне. И на этом уровне у вилковских предпринимателей недавно появился союзник — Министерство транспорта. Как только экономические санкции против Югославии были сняты, и судоходство по Дунаю стало возрождаться, встал вопрос о прохождении судов через Килийское устье Дуная по территории Украины. Дело в том, что с 1994 г. средств на расчищение устья Прорва, по которому ходили суда, не хватило, после чего в порты Измаил и Рени стало можно попасть только через территорию Румынии.

Предприимчивые соседи быстро сориентировались. Плату за проводку судна от устья Дуная до Измаила и обратно они подняли до $10 тыс. С возрождением судоходства по Дунаю в последние годы бизнес посулил еще большие прибыли. Поэтому Япония дала румынам кредит в $1,5 млрд(!) на углубление и обустройство для судоходства Георгиевского устья Дуная.

Возродить судоходство на Дунае решили и украинцы. Однако предварительные расчеты показали, что постоянно углублять устье Прорва дороже, чем переплачивать румынам за прохождение судов. Тогда украинские транспортники обратили свое внимание на другое устье — Новостамбульское, или Быстрое, которое советская власть в 1957 г. закрыла для судоходства, зарезервировав его для военных целей. Стоимость этого проекта — не более $30 млн, а окупаемость не превысит 5 лет, ведь углубить нужно только участок длиной 2 км. Нашелся и инвестор, желающий выложить такие деньги, — государственное предприятие «Дельта-Лоцман», которое сейчас занимается проводкой судов через Бужский лиман в порты Очаков, Николаев и Херсон.

В случае восстановления судоходства по всей длине украинского участка Дуная на оживление работы надеются и порты Измаил, Рени, а особенно — Усть-Дунайск, который до сих пор десятой дорогой обходят частные инвесторы, в других портах строящие мощные перегрузочные комплексы.

Однако Быстрое как раз посредине зоны строгой заповедности. Поэтому администрация Дунайского биосферного заповедника настоятельно предлагает транспортникам рыть судоходный канал севернее Вилково. Заповедник и НАН Украины ссылаются на заключение, сделанное всемирно известным Институтом управления внутренними водными ресурсами в Голландии, о том, что Быстрое после углубления будет заиливаться так же интенсивно, как и Прорва. А представители одесских и киевских неправительственных организаций, которым в свое время немного перепало из гранта Всемирного банка, пикетируют Министерство транспорта и грозят повредить землеройную технику, если она прибудет на Быстрое.

Но если проложить канал там, где предлагает администрация заповедника, то он будет проходить как раз рядом с Стенсовско-Жебриянскими плавнями. По признанию авторов проекта Всемирного банка, это единственная местность в украинской части дельты Дуная, сохранившая свою природоохранную ценность и служащая важным звеном на пути миграции и местом обитания водоплавающих птиц. Кроме того, прокладка канала севернее Вилково будет стоить $167 млн и грозит засаливанием всей дельты и размытием островов, в частности тех, на которых стоит город.

Этих фактов администрация заповедника не может не знать. Городские власти Вилково считают, что администрация заповедника умышленно настаивает на этом варианте, чтобы, оценив затраты и экологический ущерб, транспортники отказались от идеи углубления дунайских устьев вообще. И для такой заинтересованности у Дунайского заповедника есть все основания. Так, уже в будущем году ожидалось дальнейшее расширение территории заповедника.

Под расширение должны поступить солидные средства, и не только от Всемирного банка. За финансирование заповедника взялся Институт управления внутренними водными ресурсами — тот самый, который осваивает многомиллионные средства в соседней Румынии на углублении Георгиевского устья. Академия наук надеется получить финансирование от Всемирного банка еще для нескольких заповедников, а потому всячески блокирует проект углубления устья Быстрого.

Богдан МАЛИНОВСКИЙ, Киев—Вилково—Киев

---

Специалисты

Если тронуть заповедник, Всемирный банк денег не даст

Алексей СЛЕНЗАК, координатор экологических проектов Всемирного банка в Украине:

— Из всех проектов, которые на тот момент (1994 г.) были предоставлены, Всемирный банк остановил свой выбор именно на Дунайском потому, что у него очень большое международное значение. Одним из индикаторов успеха проекта было изменение его статуса с расширением территории. Если определенные территории в дельте Дуная будут изъяты из заповедной зоны или им изменят статус определенных заповедных земель, мы будем осмотрительнее, обсуждая финансирование экологических проектов с украинской стороной.

Воду через устье Быстрое направляет сама природа

Юрий ШУЙСКИЙ, профессор геолого-географического факультета Одесского университета:

— В 80-х годах начался естественный процесс перераспределения движения воды и наноса в дунайской дельте. Заилилась Прорва, из которой еще 20 лет назад вычерпывали по 4 млн т грунта в год. Заилились Очаковское устье, Старостамбульское и проливы ниже Быстрого. В свою очередь рукав Быстрый стал углубляться. И для того, чтобы сделать его судоходным, следует выбирать всего по 100—300 тыс. т грунта, да и то, я считаю, только в первые годы. А потом Быстрое будет пригодно для судоходства по меньшей мере 30—35 лет. И вот внезапно в сентябре 2002 года постановление Президиума НАН рекомендует проложить канал выше Вилково.

Это экологически самый вредный среди девяти вариантов прокладки судоходного пути. Специалистов, которые могут объективно сравнить все предложенные варианты, в Украине всего трое, и я их всех знаю. Так вот, Академия наук ни к одному из них не обращалась. А голландские водные менеджеры вообще не проводили научных исследований, только воспользовались фрагментарными данными наших ученых. К тому же я побывал в 17 странах и видел, какой беды наделали те голландцы. Так что специалистами я их не считаю.