Какие меры вы принимаете, чтобы ваши разговоры не стали доступны широкому кругу общественности?

Под впечатлением очередного скандала c подслушиванием (на этот раз — внефракционного народного депутата Сивковича, который обнаружил в комнате для переговоров два жучка — в потолке и в новогодней елке) «Контракты» поинтересовались у своих экспертов.

Петр СИМОНЕНКО, депутат Верховной Рады (лидер КПУ), Комитет по вопросам правовой политики:

— На одном из моих телефонов стоит электронный блок, который показывает, что на «линии» висит дополнительный слушатель. Красная лампочка сигнализирует, что говорить нужно осторожно. Но противодействовать очень тяжело, поскольку техника позволяет прослушивать многими способами, в том числе и извне. Нас незаконно прослушивают правоохранительные органы и всевозможные частные структуры, обслуживающие определенных политиков, заинтересованных в информации о деятельности Компартии. Это серьезная проблема, за которую надо браться всем нам, то есть всем, кто стремится к демократии, кому небезразличны права и свобода человека.

Александр САВЧЕНКО, председатель правления «Международного коммерческого банка»:

— Я лично ничего не делаю, потому что не боюсь, что меня прослушивают. Кто хочет терять время, пусть слушает. Но есть требования к банковским учреждениям, в том числе и к считыванию информации, есть технологии, которые теоретически делают невозможным раскрытие коммерческих тайн какими-либо техническими средствами. Банк защищен. Специалисты, которые непосредственно имеют дело с коммерческими тайнами, используют кодировку разговоров на мобильных телефонах, экранизацию. Когда я работал в Европейском банке реконструкции и развития, там кабинеты высшего руководства были защищены от возможности прослушивания.

Елена ПРИТУЛА, редактор интернет-издания «Украинская правда»:

— Вам написать или прямо так говорить? Думаю, нас слушают и сейчас, а во время кассетного скандала мои телефоны слушались точно. На мой запрос тогдашний заместитель Генпрокурора Алексей Баганец сказал, что не может раскрывать тайну следствия. По телефону или в помещении не стоит говорить ничего конфиденциального, все разговоры следует вести на улице или в так называемых «общественных местах». Если разговор ведется между хорошо знакомыми людьми, всегда можно найти какой-то шифр, который посторонние не поймут. Лично для меня странно, что такой человек, как Сивкович, не позаботился о регулярной проверке комнаты для переговоров на наличие подслушивающих устройств.

Евгений ЖОВТЯК, депутат Верховной Рады («Наша Украина»), член Бюджетного комитета:

— Я работаю только легально, моя позиция публичная и прозрачная — я везде официально заявляю, что в Украине при власти преступный режим. Даже на выборах я не прибегал к антиподслушивающим мерам, поскольку мы все делали открыто: встречи, листовки, агитация... Кстати, телефон прослушивается и сейчас. Как я это определяю? Бывает щелканье, бывает повторение звука, бывает и так, что после того, как звонок завершен, на твоей линии остается третий.

---

Комментарий «Контрактов»

Вопросу защиты от незаконного снятия информации «Контракты» в последнее время посвятили немало материалов (от № 5, 2001 до № 1—2, 2003), однако тема остается актуальной. Это подтверждается и тем, что большинство опрошенных нами экспертов даже не хотели говорить о борьбе с подслушиванием по телефону, хотя и признавались, что определенные меры принимают.

Действительно, с развитием технологий в мире (и, в частности, на радиорынке на Караваевых дачах в Киеве) развелось столько жучков, что вас может слушать кто угодно. Поэтому не лучше ли делать, как советовал Джордж Оруэлл — выезжать на переговоры подальше от цивилизации, в чистое поле. Там вас разве что со спутника увидят. И воздух чище.