Михаил ЧЕЧЕТОВ:

«На сегодня ФГИУ – это Минэкономики, Минпром и Минфин вместе взятые»

Новый главный приватизатор Украины любит в разговоре акцентировать на словах, подчеркивающих его мнение. Кроме того, Михаил Чечетов склонен приводить афористические примеры. Он не собирается работать исключительно наполнителем бюджета и считает, что правительственная программа приватизации на 2003—2008 годы станет завершающим этапом украинского разгосударствления собственности.

— Неужели украинская приватизация наконец завершается?

— Да, правительственный документ является программой ЗАВЕРШЕНИЯ приватизации в Украине как широкомасштабного экономического проекта реформирования государственной собственности, который начался в начале 90-х и должен закончиться в 2008 году. И последний этап, помимо демонстрации мировому содружеству нашей устремленности довести рыночные реформы до логического конца, обеспечит еще и единые правила игры на приватизационном рынке. А это обеспечит прилив инвестиций. Я всегда в этот момент привожу пример социалистического Китая, который получил $53 капиталистических миллиарда. За год. Для сравнения: Польша за 11 лет получила около $50 млрд, Украина — $5,2 млрд.

— Западных инвесторов в Китае привлекли...

— ...Не руководящая роль Компартии и не цвет флага. Их привлекли ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ характер реформ, политическая и законодательная стабильность, гарантии государственной власти относительно дальнейшей стабильности. И в нашей шестилетней программе мы пытались это продемонстрировать.

— Завершающий этап предусматривает и продажу огромных предприятий, которые до сих пор контролируются государством?

— Да, наиболее экономически и социально значимых объектов. Поэтому наша программа — это СЕРДЦЕВИНА экономической стратегии государства. И когда обсуждали, как разрабатывать программу, высказывались мысли, что нужно ограничиться только специалистами ФГИУ. Но, учитывая ее важность, была создана специальная межведомственная группа, в которую вошли и представители Администрации Президента, и Кабмина, и международных финансовых организаций, и ученые... Из фонда там были только два представителя. Я не входил в их число. Группа провела два огромных «круглых стола», где учитывались также предложения народных депутатов, в частности, и контрольной приватизационной комиссии Валентины Семенюк.

— Там были приняты какие-то решения?

— Главное сейчас — индивидуальный подход к каждому объекту. Мы должны минимизировать риски приватизации, и — если мы не имеем гарантий успешной работы — никакие проблемы бюджета нас не должны волновать. Нашей целью является не наполнение бюджета, а хорошие перспективы развития приватизированного предприятия.

— Но ведь Бондаря Президент критиковал именно за невыполнение планов приватизации...

— Да, у нас есть задание наполнить казну. Но в жертву бюджету мы не принесем наши предприятия.

— Какие же предприятия запланировано приватизировать в этом году? Точнее, сколько денег запланировано принести в бюджет в этом году?

— 2 млрд грн. И ни в каком другом году мы так удачно не стартовали — относительно наполнения бюджета — как в нынешнем. Там уже есть почти четверть миллиарда за первый квартал. Кроме того, $83 млн или 450 млн грн уже месяц лежат на счетах Укртелекома за продажу доли UMC. Просто ГНАУ и Минфин никак не найдут способ перечисления этих денег в госбюджет так, чтобы минимизировать налоги, которые должен заплатить Укртелеком. В предыдущие годы на уровне правительства принимались политические решения относительно переноса приватизации Укртелекома и облэнерго, а это должно было дать около 90% поступлений в бюджет, поэтому не удивительно, что в прошлом году фонд выполнил план только на 10%. А в этом году приняты политические решения, которые разблокировали целый ряд проектов: Никопольский ферросплавный, который потянет далеко за 0,5 млрд грн, Черноморский судостроительный завод (0,3 млрд грн), Днепропетровский завод им. Дзержинского (там только стартовая цена тянет за 0,5 млрд), допродажа государственной доли на заводе им. Петровского (0,1 млрд), Крымский содовый, концерн «Укррудпром». Поэтому проблем по выполнению плана по бюджетным поступлениям я не вижу. Еще Алчевский меткомбинат, «Нефтехимик Прикарпатья», допродажа пяти облэнерго... Но это небольшие по деньгам проекты.

— Думаете, их можно дорого продать?

— Да процесс уже пошел! Никопольский ферросплавный и Петровского уже пошли. Имени Дзержинского и «Укртатнафта» запускаются... Конечно, конкурсы будут непростыми, если учесть особую политическую значимость 2004 года, но для этого мы и просим депутатов принять наконец два закона — «О государственной программе приватизации» и «О Фонде госимущества», чтобы мы имели под ногами не песок, а твердую почву.

— В чем причина того, что Президент не раз налагал вето на закон о ФГИУ?

— Процедура принятия закона — очень непростая, и там есть несколько принципиальных «статей раздора», особенно о ПОДЧИНЕНИИ фонда. Войдем ли мы в состав Кабмина как министерство и будем под премьер-министром, или мы вообще не будем подчиняться правительству, или будем под парламентом...

— А как бы вы хотели?

— Лучше быть под одной структурой. Под тремя зонтиками вроде и защищенней, но в щели дождь все равно затекает. Политическая реформа предусматривает смещение полномочий в сторону Верховной Рады, которая должна формировать большинство, а большинство — формировать правительство. Поэтому фонд было бы хорошо подчинить или правительству, или парламенту. Пока что по поводу этого нюанса законодательства в Кабмине ведутся дискуссии.

— Будут ли во время принятия новой программы приватизации пересматривать перечень предприятий, которые не подлежат приватизации?

— Сейчас этот перечень насчитывает тысячу с лишним объектов. И если внимательно посмотреть, в нем немало предприятий, которые очень немного значат для государства. Они могут представлять интерес для местной власти: для мэрии, облсовета... Для председателя какого-то местного совета. Наша задача — оптимизировать долю госсобственности, а «задача» того или иного министерства — оставить те или другие предприятия в своей собственности, потому что иначе может возникнуть вопрос об изменении самого СТАТУСА того или другого министерства. А риторику при этом используют государственническую. Но мы написали в программе о необходимости четкой инвентаризации предприятий по группам, а уже потом решим, приватизировать эти предприятия или нет. Если мы оставим их в госсобственности, то отрежем их от частных инвестиций, тогда исполнительная власть должна обеспечить этому предприятию помощь — от льготного кредитования до госзаказа. А сейчас министерства доводят свои объекты до ручки, а потом, чтобы избежать ответственности, говорят: «Давайте передадим их в ФГИУ, нужно продавать». Украинской власти следует достичь четкого баланса между стремлением руководить предприятиями и возможностями им реально помочь. За министерскими разговорами о «государственной значимости» часто торчат корпоративные уши. Стратегические предприятия (оборонные, те, которые обеспечивают независимость от импортных поставок) пусть останутся в госсобственности, а другие пусть «поднимут» инвесторы.

— Они уже пришли?

— Серьезных инвесторов мало. Причины — во-первых, законодательная и политическая нестабильность, а во-вторых, — неучастие в приватизации отечественного капитала, который прячется в офшорах. Это россияне привыкли к перманентному состоянию войны, а Западу нужны просто-таки тепличные условия. А так они видят, что сами УКРАИНЦЫ, знающие менталитет и властные нюансы, разбежались кто куда... Нужен закон о легализации, амнистии, детенизации, называйте как хотите, который даст возможность вернуться домой нашим большим деньгам. И этот приход станет сигналом для западных инвесторов. Конечно, они и сейчас заходят, но это, опять же, не тот уровень. Когда приватизировали облэнерго и вдруг начались политические скандалы, все крупные игроки исчезли с наших презентаций: «Ваши политические риски ставят Украину за пределы зоны умного инвестирования». Я опять вспоминаю Китай с его прогнозированностью...

— В Китае за коррупцию расстреливают...

— Да. Кроме того, правительству нужно наконец принять новый и ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ Налоговый кодекс.

— Будет ли изменена структура фонда в связи с тем, что теперь на ФГИУ возложена обязанность управления государственными корпоративными правами?

— С передачей нам корпоративных прав статус фонда действительно резко вырос. На сегодня ФГИУ — сверхтяжеловес. Это — Минэкономики, Минпром и Минфин, вместе взятые. Мы подготовили проект указа Президента о создании мощного госдепартамента по управлению государственной собственностью, теперь нужно провести инвентаризацию того, что осталось. Ситуацию с имуществом можно описать так: был гараж и были машины. Разные завгары разные машины передавали разным структурам, машины разъезжались в разные стороны. Мы все машины забрали обратно и смотрим, что осталось. Кабмин нам, Минэкономики и профильным министерствам, поручил внести предложения, будут ли все эти предприятия и дальше оставаться при фонде или мы их передадим кому-то другому. До настоящего момента в управлении госимуществом царила бессистемность — имущество передавали в управление где-то обладминистрации, где-то местной власти, где-то министерству, где-то ФГИУ. Можно понять, если всю энергетику передали Минтопэнерго. Это системный подход. Но часто случалось, что аналогичными предприятиями в разных областях руководили разные ведомства.

— И кто оказался лучшим управленцем?

— Аплодисментов и оваций не заслуживает никто. Но, на мой взгляд, самый низкий уровень продемонстрировали облгосадминистрации.

— По какому принципу будут передаваться корпоративные права?

— Там, где государственные пакеты акций составляют меньше 50%, они полностью останутся в фонде. Сегодня это более 1600 акционерных обществ с государственной долей собственности. Из них в 1200 — государство не имеет контрольного пакета.

— Исходя из того, что энергетические предприятия остаются в Минтопэнерго, можно допустить, что их приватизация произойдет не скоро.

— Это не связываемые позиции. Как раз все министры ТЭК выступали ЗА приближение приватизации, поскольку прекрасно понимали: нужны деньги. Ни Тулуб, ни Ермилов, ни Гайдук не тормозили приватизацию.

— В чем причина остановки приватизации облэнерго?

— У них кредиторская задолженность более $1 млрд. Да, найдутся люди, которые купят и с «кредиторкой» по МИНИМАЛЬНОЙ цене. Но бюджет ничего не получит, и связать будущее компании с такими людьми у меня рука не поднимется.

— Какие это структуры?

— Те, что скандалы устраивают! Кто скандалит, тот и купит с «кредиторкой». Серьезные инвесторы сразу выставляют требования: без «кредиторки». В постановлении Кабмина четко записано, что ФГИУ начнет приватизацию облэнерго только после того, как Верховная Рада примет закон о реструктуризации кредиторской задолженности в ТЭКе. Одну редакцию вносили, парламент ее отклонил, сейчас разрабатывается новый законопроект.

— Сколько в этом году пришло западных, российских и наших офшорных инвесторов относительно конкретных объектов?

— Не могу сказать. Очень большой спрос на Черноморский судостроительный завод. Там большой наплыв именно западных компаний.

— Планируете ли вы кадровые перестановки и кого видите на вакантных должностях заместителей?

— Я никогда не считал: пусть он будет дилетантом, но своим человеком. Сегодня в фонде подобралась высококвалифицированная команда и на уровне среднего звена, и на уровне заместителей. Поэтому изменений не будет. Кандидатура первого заместителя решится политическим образом — на уровне Президента, премьера, парламентских фракций. Есть решение правительства в штатное расписание всех ведомств ввести должность первого заместителя госсекретаря по вопросам работы с парламентом. И я не возражал бы, чтобы на этой должности работал Александр Бондарь. Он изъявлял желание. Мы были и остаемся друзьями.

— Зачем Бондарю было уходить в отставку, чтобы превратиться из руководителя в заместителя?

— Он постоянно был на линии огня, в эпицентре принятия очень серьезных решений. Как я понимаю, его решение связано со здоровьем. Александр Николаевич в свое время перенес инфаркт. Но он профессионал. «Все лучшие годы моей жизни, творческая часть прошла в работе по приватизации, — говорил он мне. — Поэтому я хотел бы и в дальнейшем работать здесь».

— Вы говорите о линии огня, Бондарь говорил о давлении. В какой форме происходит это давление?

— Различные формы могут быть. Промышленно-финансовые группировки, региональные элиты хотят не просто принять участие в конкурсе по продаже привлекательного предприятия, а ПОБЕДИТЬ. Цивилизованный бизнес — как игра гроссмейстеров. Кто проигрывает, никогда не доигрывает вплоть до мата. А у нас заканчивается доской по голове. Доской в этом случае выступает судебная система, которая позволяет любой бабушке, закончившей три класса, прийти и написать жалобу-заявление на фонд. Этой бабушке дали пять гривен, и она становится обиженным участником конкурса. И это является одной из наиболее распространенных форм давления. Мы пробовали внести законопроект с соответствующими изменениями к законодательству на рассмотрение парламента, но пока что безуспешно.

— Оправдано ли такое большое число холдингов в Украине?

— Нет. Холдинг создавался для повышения эффективности управления технологически связанных предприятий. Но на практике этого не произошло. Есть холдинги, в которые входят предприятия с 15-процентным пакетом государственных акций. Как можно руководить предприятием, имея 15% собственности? Сейчас создана комиссия, ее возглавляет министр экономики Хорошковский. Она и решит целесообразность функционирования холдингов — и в целом, и по отдельным компаниям.

— Можете ли вы назвать дату приватизации Укртелекома?

— Если приватизация сейчас не даст позитивного результата, ее проводить нельзя. Конъюнктура мировых рынков телекоммуникаций свидетельствует, что эффективная продажа не гарантируется ни нормальной ценой, ни нормальным инвестором. Девиз «Деньги за любую цену» со щита ФГИУ снят раз и навсегда. Прежде чем продавать, мы будем анализировать. Почему программа приватизации рассчитана на шесть лет? Потому что государство хочет продать эффективно. Невыгодно в этом году — не будем. Пусть Укртелеком еще три года будет государственным. То, что наши деды создали тяжелым трудом, мы должны передать — как эстафетную палочку — нашим детям и внукам. Поэтому программа предусматривает: минимум 25% поступлений от приватизации должны РЕИНВЕСТИРОВАТЬСЯ в высокотехнологичные отрасли.

— Вас часто связывают с донецким кланом...

— Я этого не понимаю. Да, я вырос на Донбассе, но 20 лет прожил в Харькове, девять лет работаю в Киеве. В конкурсе за Никопольский ферросплавный завод лидирует днепропетровская структура — будут говорить, что я днепропетровский. А я никогда не буду загонять все шары в одну лузу. Именно поэтому за меня проголосовали фракции социалистов и блока Тимошенко.

— Вы с Януковичем из одного города.

— Когда я жил в Енакиево, его не знал. Познакомился, когда он стал губернатором.

— Как вы отдыхаете?

— В семье. Еще у меня есть любимая собака, чау-чау. Вообще же даже в выходные я хожу на работу, от работы получаю колоссальное удовлетворение. Свободного времени хватает разве что вечером иногда телевизор включить. С любопытством смотрю какой-нибудь из наших или российских сериалов. Американские и мексиканские меня не трогают абсолютно.

— Ваше пожелание читателям «Контрактов»?

— Завтра будет лучше, чем сегодня, а послезавтра — лучше, чем завтра. Я в это верю, работаю для этого и призываю всех действовать так же.

Разговаривали
Роман КУЛЬЧИНСКИЙ и Павел СОЛОДЬКО,
фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ

---

Досье

Михаил Васильевич ЧЕЧЕТОВ. Родился 3 октября 1953 года в Курской области, вырос в Енакиево, в молодости работал на шахте. В 1979 году закончил Харьковский инженерно-экономический институт, горный факультет. Перед приходом в политику работал деканом экономического факультета своей альма-матер. В 1994 году избран депутатом по избирательному округу в Донецкой области. С 1998 года, после окончания депутатских полномочий, работал заместителем министра экономики. С сентября 1999 года — первый заместитель председателя Фонда государственного имущества Украины. С 16 апреля 2003 года — председатель Фонда государственного имущества Украины. Член Либеральной партии Украины с 1994 по 1997 годы. Теперь — член «Партии регионов».